Детектив - особый жанр. Он обращается к многомиллионной аудитории, и та психологическая начинка, которую он несет, зачастую становится составным элементом массовой психологии. Под видом детектива, в оболочке тривиальной схватки преступник - сыщик, часто преподносится грубая политическая пропаганда, обращенная к низменным инстинктам, раздувающая угли ненависти, сеющая плевелы нетерпимости. "Рыцари желтого романа" откровенно проповедуют "радости" убийства, упиваются сценами извращенного секса, пронизывая все звериной ненавистью к коммунизму, культуре, гуманизму вообще.

В условиях перенасыщенности книжного рынка детективной и псевдодетективной литературой, (каждая четвертая книга, выпускаемая в США,- детектив) читателю нелегко разобраться в подлинных предпосылках романов, замаскированных под авантюрный жанр.

Смакование криминального колорита, злоупотребление воровским жаргоном меньше всего свидетельствуют о реалистических тенденциях в современном детективе. Изгоняя на первых порах шаблонную экзотику, они сами быстро выливаются в штамп.

Если "желтый роман", замаскированный под детективной маской, распознать не составляет особого труда, то куда сложнее разобраться в потоке произведений, чьи жанровые особенности не выходят за рамки привычной для детектива схемы, а содержание (и даже подтекст, если таковой присутствует) целиком работает на основной конфликт сыщик-преступник. Суть в том, что в применении к детективу такие "обидные" слова, как "схема", "стереотип" и т. д., не всегда означают плохое. И это тоже один из парадоксов проблемы.

Мне уже приходилось говорить о том, что по самой природе детектив * являет собой некий стереотип. Условия задачи просты: есть труп и следы, оставленные преступником (либо полное их отсутствие), есть сыщик, который принимает безмолвный вызов и включается в игру, есть, наконец, четко ограниченный круг лиц, на которых падает подозрение.